Илья ДРОКАНОВ

КАРПОВ И КАРПЕНКО
Отрывок из романа

ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

Вскоре для курсантов-переводчиков образовался новый интерес: курс бортперевода. Все знали, что огромное количество советских транспортных самолетов везут в зарубежные страны военные грузы, и весь радиообмен между ними и наземными станциями за пределами СССР происходит на английском языке. Для того, чтобы курсанты овладели навыками радиообмена, в Военном институте существовал курс бортперевода. Прежде всего требовалось заучить международный радиотелефонный фонетический алфавит. Это – английский алфавит, но специальный: обычные буквы именуются: «альфа», «браво», «чарли» и так далее. В дальнейшем преподаватели давали знания по авиационной терминологии: взлет, посадка, переговоры в полете, экстренные ситуации и прочее. В качестве самостоятельной работы курсанты шли в лабораторию устной речи, надевали наушники, включали магнитофоны и раз за разом повторяли авиационную терминологию, чтобы от зубов отскакивало: взлет, посадка, переговоры в полете, экстренные ситуации…
Друзья занимались не за страх, а за совесть, и у них появились результаты. Лешка твердил другу:
– Вот увидишь – нас первых возьмут на полёты!
На третьем курсе осенью обоих нашел дежурный по этажу и велел идти в канцелярию начальника курса.
– Ну, что, отличники, почему у вас по второму языку дела идут как-то вяло?
– Трудновато поддерживать один уровень и по английскому, и по суахили, – со вздохом сожаления ответили ребята.
– Но по бортпереводу у вас дела идут прекрасно. Преподаватели обоих в лучшую сторону отмечают. Так?
– Так точно, товарищ майор!
– Ну, ладно, раз вы уже готовые бортпереводчики, будете готовиться к полётам.
– А когда? – одновременно задали вопрос друзья.
– Прямо с завтрашнего дня. На Чкаловский аэродром поедете знакомиться с техникой и летчиками. Но языком много болтать об этом не рекомендую, а то как начнете, так и закончите!
В казарму они прилетели на крыльях.
– Я же говорил, что нас первыми возьмут на полёты! – бил себя в грудь Карпенко.
Серые туши транспортных Ан-12 рядком выстроились в конце летного поля. В институтском автобусе, который привез ребят на военный аэродром, кроме Карого и Суржика находились курсанты Восточного факультета, которые учили английский как второй иностранный язык. В общей сложности восемь человек. Сопровождавший офицер в лётной форме начал ознакомление «экскурсантов», как он выразился, с самолетами и разрешил подняться по металлической лесенке внутрь, ходить по грузовому отсеку, забираться в кабину, садиться в пилотское кресло, примерять наушники и ларингофоны. Объяснил, что бортпереводчики в полёте обычно сидят в отсеке для сопровождающих лиц, расположенном позади пилотской кабины.
После экскурсии её участники пребывали в состоянии лёгкой эйфории. В институт ехали молча, осмысляя происходящее. Во-первых, все попадали в состав военной авиации, в мирное время решавшей боевые задачи, а, во-вторых, хотя бы временно, в лучшую сторону изменялась ставшая привычной собственная молодая жизнь.
Возможность временно отойти от тягот и лишений радовала. Карый и Суржик продолжали ходить на занятия, построения, сампо (самоподготовка), общались с ребятами из группы, но у каждого из них в голове застрял один вопрос: когда?
В тот день первая пара пришлась на общий перевод английского языка. Вся десятка первой языковой группы читала вырезки из газетных текстов в своём классе в учебном корпусе, когда неожиданно отворилась дверь, и в проёме появилась плотная фигура начальника курса. Извинившись перед преподавателем, он сказал:
– Карпенко и Карпов, берите вещи и – в мой кабинет!
Улучив минутку, в коридоре парни крепко хлопнули друг друга по спине и поспешили за «Фишером», как между собой они звали курсового.
– «Гражданку» на складе получили? Хорошо. Идите быстро переодевайтесь в штатское, собирайте вещи, которые возьмёте в командировку. Сдайте мне военные билеты, получите загранпаспорта СССР и не забудьте за них расписаться. Обязательно сходите в офицерскую столовую и плотно пообедайте, купите в дорогу пирожки, коржики, минеральную воду, так как неизвестно, когда сегодня вас кто-нибудь покормит. В 12:00 у КПП института будет стоять тот автобус, который на военный аэродром возил. Отправитесь в Тулу, в полк военно-транспортной авиации, где у вас начнутся полеты. Всё понятно? Желаю удачи и возвращения в институт без замечаний.
Парни пожали начальнику курса руки и помчались исполнять.
На аэродроме «пазик» остановился возле ближайшей в длинном ряду громоздкой туши самолета. Сопровождавший летчик выкрикнул фамилию курсанта с «Востока» из списка, где ребята были записаны по алфавиту без разделения на факультеты. Оставшиеся увидели в окно, как первый вышел из автобуса и подошел к летчикам в синих комбинезонах, стоявшим у серого Ан-12. Автобус поехал к следующему, снова названа фамилия, и бортпереводчик пошёл на задание. Потом прозвучала фамилия Карпенко, который быстро пожал руку другу и торопливо соскочил со ступенек автобуса. По уставу представился экипажу, и самый старший по виду лётчик с улыбкой глядя на «новобранца», откликнулся:
– Здорово, Карпенко! Ты так не тянись, мы здесь все свои. Я – командир экипажа майор Иванов. С остальными познакомишься, летать будешь с нами. Ты вообще-то летал?
Алексей на минуту задумался, так как от волнения не сразу понял о чём его спросили. Но, спохватившись, чётко ответил:
– Так точно! Летал несколько раз из Москвы в Сочи и обратно.
– Значит, для тебя это дело знакомое. Тогда поднимаемся внутрь.
В огромном грузовом отсеке командир проинструктировал, где, что и как, и указал рабочее место бортпереводчика. Мимо, приветливо здороваясь, прошли штурман, второй пилот, бортинженер, радист и стрелок-радист. Похлопали по плечу и припечатали новое прозвище: «студент».
Карпенко устроился на своем диванчике и прилип к иллюминатору. Дверь в пилотскую кабину не закрывали, до него долетали слова летчиков. Взревели двигатели, самолет выруливал на исходную позицию. Второй (он же «правый») пилот обменивался информацией с диспетчером. Вот толстая «аннушка» свернула с рулежной дорожки и притормозила у начала взлетной полосы. «Правый» запросил у вышки: «Разрешите взлёт», вышка взлёт разрешила. Командир подал принятую команду: «Экипаж, взлетаем», и тяжелая машина побежала по бетонке, всё быстрее и быстрее, а после команды «Отрыв» устремилась вверх.
Когда набрали нужную высоту, двигатели перестали напряженно выть и перешли на монотонный гул, из кабины появился радист и проинструктировал:
– Летим в Сирию, в Дамаск. Через Будапешт. Радиообмен сначала на русском пойдет, так что сиди и привыкай к обстановке. Надо будет тебе подключаться – я скажу. О’кей?
– О’кей!
Лёшка достал из сумки пирожки и минералку, потому что пришло время перекусить. Благо, никто не мешал. Вновь появился радист, который, по-видимому, взял шефство над «студентом», и принёс бортпаёк: баночки и упаковочки с вкусным содержимым. Основательно подзаправившись, бортпереводчик стал клевать носом. Погрузился в сон, от которого очнулся только когда двигатели изменили режим работы. Мимо как раз проходил второй пилот:
– Так и царствие небесное проспишь, – пошутил и добавил: – Уже садимся в Будапеште.
Алексей впервые оказался за границей. Собственно говоря, заграницей тут не пахло, а смачно благоухало авиационным топливом, чадом дизелей заправщиков и тягачей, горячим железом приземлившегося самолета. Лётчики по лесенке спустились на бетонку и обратили внимание, что приземлившийся следом их собрат советский Ан-12 зарулил на соседнюю стоянку. Его экипаж тоже оказался на бетонке и деловито ходил вокруг своего «кормильца». Лёшка вдруг услышал знакомый голос:
– Карый, привет!
Он спросил добро у командира и пошел навстречу подбегавшему Суржику. Тот на адреналине первого настоящего дела кричал:
– Карый, мы строго за вами шли. Вон мой борт стоит!
– Видел. Куда вы летите дальше?
– В Дамаск, а вы?
– Туда же. Здорово! Можно встретиться и найти наших виияковцев, их там немало, по идее.
Толком поговорить не удалось, обоих позвали к самолётам.
Когда взлетели и заняли эшелон, радист позвал Алексея в кабину, посадил в своё кресло и объяснил, чего ожидать дальше:
– Надевай «лопухи», сейчас начнётся работа. Будешь вести радиообмен со станциями в Дубровнике, Бриндизи, на Кипре и так далее до самого Дамаска. Там на аэродроме, по идее, наши диспетчеры сидят, так как грузовые борта из Союза идут один за другим. Это узнаем по обстановке. В общем, давай, трудись и не дрейфь!
Позже, как прошло первое «показательное выступление», Алексей от волнения вспомнить не мог. Хотя, командир после приземления в Дамаске отметил:
– Ну, всё нормально! Справился! Работать умеешь. Продолжай в том же духе.
Однако остальные впечатления от первого полёта в памяти отпечатались чётко. Открывшийся простор Средиземного моря, которое, не скупясь, расплескало свою синеву во все стороны, запомнился прежде всего. Внизу маленькими чёрточками в разных направлениях двигались корабли. Второй пилот махнул рукой куда-то вправо и крикнул:
– Вон американский авианосец!
В иллюминатор Алексею было видно, как в воздух с крупного корабля поднималась палубная авиация, и некоторые истребители, тренируясь в поисках цели, пошли в направлении их Ан-12, пристраивались к советскому транспортнику и маневрировали на близких дистанциях. Пилоты-янки, которые сидели в кабинах в ярких лётных комбинезонах и гермошлемах, при этом весело демонстрировали приветственные жесты, помахивая ладонью. Среди них были негры, которые улыбались всеми своими ослепительно белыми зубами. Никаких конфликтов при первой встрече с авиацией вероятного противника не произошло. Наши пилоты на них никак не реагировали. И весь долгий полёт до Дамаска протекал без происшествий.

Роман Ильи ДРОКАНОВА «КАРПОВ И КАРПЕНКО»
будет опубликован в журнале "ПОДВИГ" №08-26 (АВГУСТ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ»