Святослав ЯРОВ

ЗАКОН БУМЕРАНГА
Отрывок из романа

Все шло так, как и должно идти, когда собираются бывшие одноклассники.
Запоздалое появление Николая Лукина было встречено ликующими возгласами, типа: «Ну, наконец-то!», «Кого я вижу!» и прочее. Кто-то словно все эти годы в морозилке хранился и был абсолютно узнаваем. Кто-то настолько мало походил на себя прежнего, что без подсказки не угадаешь. Впрочем, народ на подсказки не скупился, и все быстро встало на свои места. С каждым, в зависимости от пола, Лукину пришлось поручкаться или облобызаться, прежде чем ему удалось добраться до парочки, уединившейся на самом дальнем от входа конце стола. Они-то и были теми, с кем Николай Андреевич по-настоящему хотел увидеться: Никита Кондрашов и Галка Говейлер.
Объяснялось все предельно просто. С Никитой он десять лет просидел за одной партой. С Галкой же они оба дружили с шестого класса. Между мальчишками и девчонками такое иногда случается. Злые языки утверждали, что никакая это была не дружба, а элементарный расчет. Говейлер была отличницей и позволяла ребятам регулярно сдувать домашку, а они, вздумай кто-то задеть или обидеть их подругу, неизменно вставали за нее горой.
К шестнадцати годам Галка как-то вдруг неожиданно расцвела, превратившись в первую красавицу, если не школы, то класса точно. И началось! Кто только не пытался за ней ухлестывать! Не минула чаша сия и друзей-заступников. Впрочем, оба потерпели фиаско – чаровница деликатно их отшила, дав понять, что они как были друзьями, так ими и останутся. Сама же отдала предпочтение Генке Береговому, внуку двенадцатого космонавта СССР. Что уж у них там вышло, осталось за кадром, потому что после выпускного жизнь так всех закрутила, что ребята потеряли друг друга из виду. И двадцать пять лет ни слуху, ни духу. К сожалению, так бывает. Стоит ли удивляться, что здесь и сейчас Лукин намеревался восполнить сей досадный пробел.
– Не может быть! – картинно воздев руки, воскликнула Галка. – Ты ли это, Коля?
Она несомненно искренне обрадовалась.
– С утра был я, – подтвердил Лукин и, пресекая попытку женщины подняться с места, приобнял ее за плечи и чмокнул в щечку. – А ты, как погляжу, времени зря не теряешь.
– В плане? – Галкины брови вопросительно взлетели вверх.
– Все хорошеешь и хорошеешь, – пояснил Лукин, ничуть не погрешив против истины.
Она и впрямь была чертовски хороша. На смену утраченной с годами юношеской свежести пришла настоящая женственность и какая-то иная зрелая красота. Кроме того, Галка находилась в отличной физической форме. Если лишние килограммы где-то и прилипли, то в глаза не бросались.
– Врешь, конечно. Но спасибо, – поблагодарила она.
– Ну, здравствуй, что ли! – подал голос Кондрашов, протягивая руку старому приятелю, и шутливо посетовал: – А то стоит, понимаешь, отвешивает даме комплименты, а на друга юности ноль внимания!
– Здоро?во! – расплывшись в широкой улыбке, ответил Лукин.
Его ладонь буквально утонула в здоровенной лапище Никиты, который и в школьные-то годы был самым рослым в классе, а теперь раздался в плечах, набрал массу, словом, превратился в матерого мужика. Но годы брали свое. Даже короткая стрижка не могла скрыть, что от некогда пышной темной шевелюры мало что осталось, а то что осталось поседело. Да и на лице отчетливо читались реальные сорок плюс.
– Я тебе местечко застолбил, – сообщил Никита, кивнув на стул рядом с собой. – Располагайся!
– Спасибо за заботу, – поблагодарил Лукин.
Не успел он сесть, а Никита уже был тут как тут с початой бутылкой «Энисели».
– За встречу выпить – святое! – безапелляционно заявил он.
– Не возражаю, – согласился Лукин, однако от коньяка решительно отказался. – Лучше…
Он пошарил глазами по столу и, обнаружив бутылочку «Гурджаани», указал на нее взглядом.
– Плесни-ка мне сухонького на пробу. Все-таки грузинское кафе.
Никита лишь пожал плечами: вино так вино. Вопросительно посмотрел на Галину.
– Спасибо. Уже налито, – сказала она, кивнув на свой почти полный бокал тоже с вином, но с красным.
– Дело хозяйское. – Кондрашов наполнил свою рюмку грузинским коньяком. – Ну? Кого ждем?
– Так... как-то неудобно пить в узком кругу, – объяснил свою неспешность Лукин.
– Брось! – Отмахнулся Никита. – В широком кругу все уже сказано и выпито. Настало время междусобойчиков.
Николай обвел взглядом зал. Действительно, коллективное застолье распалось на фрагменты.
– Тогда за встречу! – провозгласил он, поднимая бокал.
Чокнулись. Никита одним махом опрокинул рюмку в рот. Галка, едва пригубив бокал, поставила его на прежнее место. Лукин же неспешно потягивал «Гурджаани» маленькими глотками и подолгу задерживал вино во рту, смакуя и наслаждаясь вкусом, потому как оно и впрямь оказалось весьма недурственным.
Зафиксировавший появление за столом нового гостя официант подсуетился, и перед вновь прибывшим появилось чахохбили. Николай перед банкетом постился целый день и с удовольствием принялся за еду. Галка с Никитой терпеливо ждали, пока он воздавал должное грузинской кухне. Когда с чахохбили было покончено, настало время поговорить, хоть громкая музыка и не слишком этому способствовала. Впрочем, в их уголке было относительное затишье.
– Ну-с. Двадцать пять лет – срок немалый. Думаю, всем нам есть что порассказать друг другу. Какими тайнами вы успели поделиться до моего прихода? – осведомился Лукин, отодвигая пустую тарелку.
– Да никакими, – ответил Кондрашов. – Не до того было – народ упражнялся в красноречии. Потом музыку врубили. Все в пляс ударились, а мы тебя дожидались и перемывали кости присутствующим.
– Правда-правда, – поддакнула Галина. – Мы тебя ждали.
– Что ж, я здесь. С кого начнем?
– Среди нас дама, ей и слово! – толсто намекнул Никита и, повернувшись к школьной подруге, не без ехидцы предложил: – Начинай, Галочка! Больно уж интересно узнать, до чего у вас с Генкой дошло.
Та с ходу его разочаровала.
– Да, считай, ни до чего! Во всяком случае, Береговой я не стала. Зато с первой попытки поступила в «плешку» и на втором курсе выскочила за согруппника со всеми вытекающими последствиями…
– В смысле, прибавление семейства, пеленки-распашонки и прощай, учеба? – съязвил Никита.
– Именно так. Взяла «академку», потом вторую. Доучивалась заочно. Конечно, с практической точки зрения поступила я тогда, как распоследняя дура. Надо было сперва доучиться, а потом уж все остальное затевать. Но ни о чем не жалею! Дочка прелесть получилась. Красавица…
– Есть в кого, – снова встрял Никита.
– Умница, – пропустив комплимент мимо ушей, продолжила Галка. – В будущем году заканчивает первый мед. И, что больше всего радует, не торопится сделать маму бабушкой.
– Поколение чайлдфри? – на сей раз влез с вопросом Лукин.
– Боже упаси! Просто девочка четко понимает, в каком мире живет. Считает, что сперва надо крепко встать на ноги, а потом уже задумываться о детях. У нее все в порядке… Возвращаюсь к себе любимой. Мой студенческий брак лет пять кое-как продержался. После развода ютилась с дочерью у родителей в хрущевке. Что говорить, житейских трудностей хватало! – Она махнула рукой, словно отметая не слишком приятные воспоминания. – Но постепенно все наладилось. Квартирный вопрос решила. Карьеру сделала. Перед вами ведущий экономист-логистик компании «Трансконтейнер»! Работа масштабная. Зарплата достойная. А в январе… – Она взяла интригующую паузу и радостно сообщила: – …я вышла замуж!
Интересоваться, счастлива ли она в новом браке, было глупо. Конечно же, счастлива. Аж светится вся, мысленно порадовался за нее Николай. Как долго продлится это состояние – другой вопрос. Но человеку свойственно жить сегодняшним днем, а сегодня она была счастлива на все сто, к бабке не ходи.
Решив, что Галина закончила свое повествование, в дело вступил Никита.
– С чем тебя и поздравляю! – брякнул он. – А у меня все тупо-прямолинейно. Никуда поступать даже не пытался. Решил, сперва в армию схожу, дальше видно будет. Попал в морскую пехоту Балтфлота. Вторая чеченская уже во всю шла, так что сразу после учебки загремел я, братцы, на Северный Кавказ…
– Нехило! – Не удержался Лукин. – Это какой же умник додумался, морпехов в горы загнать?
В ответ Никита лишь пожал плечищами.
– Без понятия! Я там полгода отвоевал. И так тебе скажу: моего согласия, понятное дело, никто не спрашивал, а спросили бы, я б не возражал. Мне все было по кайфу. Ты ж меня знаешь.
Да, Лукин прекрасно знал того Никиту Кондрашова четверть вековой давности. Может, сейчас пыла и поубавилось, а в девяносто девятом был тем еще адреналинщиком. Не дурак подраться. На мопеде гонял по Ярославке наперегонки с такими же оторвами среди бела дня, прямо в потоке машин. На спор сиганул с моста в Сходненский канал, при том, что до воды лететь было метров семь и неизвестно, какая там была глубина… Словом, искал и находил приключения где и как мог, чтобы жизнь пресной не казалась. А тут целая войнушка подвернулась. Еще бы ему не по кайфу! – понимающе усмехнулся Николай.
– Отслужил, – продолжил вещать Никита. – Вернулся. Пригласили меня в кадры на Петровку, 38. Предложили вступить в ряды. Честно сказать, мне тогда было по барабану, чем заниматься, а книжки про сыщиков я всегда взахлеб читал, ну и согласился. В 2002-м поступил в академию МВД…
– С твоим-то средним балом? – усомнилась Галка, хорошо знакомая с содержимым его аттестата, где царили трояки, чуть разбавленные четверками, и наличествовала единственная пятерка по физкультуре.
Лукин от вопросов воздержался, догадываясь, каким образом не обремененные избытком знаний парни вроде Никиты могли в те годы получить шанс на высшее образование.
– Видишь ли, Галочка… – Смущенно поскреб коротко остриженный затылок Кондрашов. – Не знаю, как теперь, а тогда участников боевых действий на Кавказе в учебные заведения МВД принимали с превеликим удовольствием и практически без вступительных испытаний. Но смею тебя уверить, – повысив голос, заметил он, – что за годы учебы в академии лакуны школьного образования я честно заполнил. Корпел над книжками не поднимая головы и диплом свой получил заслуженно. Ну а потом семнадцать лет в милиции-полиции. Дослужился до подполковника. Начинал опером на «земле», сейчас командую отделом уголовного розыска Северо-Восточного округа. В общем, по мере сил воюю со всякой нечистью, которая людям нормально жить мешает, – торжественно подытожил он.
Чего и следовало ожидать, заключил Лукин. Все логично. При его тяге к острым ощущениям, да в сочетании с обостренным чувством справедливости, самый что ни на есть подходящий выбор профессии.
– А как у тебя дела на личном фронте, вояка? – полюбопытствовала Галина.
– Слава богу, без африканских страстей. С супругой повезло – понимающая попалась. Как двадцать лет назад поженились, так и живем. Двух парней вырастили. Один уже в армии, второй в колледже учится. Короче, все нормалек. Твоя очередь! – кивком головы передал он эстафетную палочку Лукину.
– Да нечего особо рассказывать, – стушевался тот. – Срочную оттрубил оператором РЛС в радиотехнических войсках. После дембеля поступил в Строительный университет. Отучился на кафедре информационных систем и технологий. В век всеобщей компьютеризации – самое то. Специализируюсь на разработке систем защиты от киберугроз, – более чем общо обозначил Николай род своей деятельности.
– Ты – айтишник, что ли? – попытался внести ясность в этот вопрос Никита.
– Вроде того, – обтекаемо ответил Лукин.
– Типа в «Лаборатории Касперского» трудишься? – Не унимался Кондрашов.
– В самую точку, – подтвердил Николай и поспешил перейти к семейному положению. – В отличие от вас, торопыг, в брак вступил четыре года назад. Детьми пока не обзавелся… Скучноватая биография.
– Какие твои годы! – подначил Никита. – Успеешь еще почудить.
– Типун вам на язык, господин подполковник! – С улыбкой парировал Лукин. – Предпочитаю, чтобы в Багдаде было все спокойно.
– И это правильно. – Одобрительно кивнул Кондрашов. – Предлагаю тост!
Он долил вина Николаю и, не забыв себя любимого, наполнил рюмку коньяком. Галке, у которой бокал оставался практически полным, даже предлагать добавки не стал.
– Засранцы мы! – неожиданно провозгласил Никита. Но тут же внес коррективы: – Могу высказаться и помягче, только суть от этого не изменится. За двадцать пять лет никто даже попытки не сделал найти, позвонить, поговорить, а ведь жили в одном городе. Двадцать! Пять! Лет! Повторяю, мы – засранцы!
Возражений не последовало – против правды не попрешь.
– Так давайте выпьем за то, чтобы перестать ими быть! – закончил свой спич Никита.
Они выпили. Музыка смолкла, зал наполнился гулом голосов и все стали рассаживаться по местам.
– Финита! – без восторга констатировал Кондрашов. – Междусобойчик закончился. Снова начинается коллективная тусня.
– Куда денешься, для того и собирались, – обреченно произнес Николай.
– Не бухтите, мальчики! – попыталась примирить их с действительностью Галка. – В конце концов, это встреча всего десятого «Б», а не только нашей троицы. – И обнадежила: – Мы свое еще наверстаем.

Вечер завершился на мажорной ноте. Обменявшись номерами телефонов, друзья расстались в надежде на скорую встречу, ибо, выражаясь языком романистов позапрошлого века, столь счастливо восстановленные дружеские узы взывали к продолжению приятного общения. Ровно через две недели Галина собиралась отметить свое сорокадвухлетие. Чем не повод? Однако обернулось все иначе.
За два дня до означенной даты Николаю позвонил Кондрашов и без предисловий мрачно сообщил:
– Галка погибла. Вчера выбросилась с двенадцатого этажа.
– Откуда знаешь? – машинально спросил огорошенный новостью Лукин.
– Из сводки происшествий. Она на Дежнева жила в Южном Медведково. В моем округе… Правда, я не сразу сообразил, о ком речь. Ну, выпала в 11:15 из окна какая-то Артамонова – эка невидаль. Такие летуны у нас не редкость. Криминала нет, и ладно. Уже было пролистал, да глаз зацепился за имя и отчество… Помнишь, Галка шутила, мол я – «Г» в кубе? Она же Говейлер Галина Генриховна раньше была. И в сводке тоже Галина Генриховна, только Артамонова. Решил проверить. Напряг опера, что на место выезжал. Он копию паспорта скинул. Вот так и узнал, – невесело подвел черту Никита.
– Она в кафе такая жизнерадостная была… – выслушав его, в недоумении пробормотал Лукин. – Что могло произойти за полторы недели, чтобы плюс на минус поменялся?
– Да все, что угодно. Причин, чтоб человек решил руки на себя наложить, хоть отбавляй: безденежье, нелады в семье, неизлечимые болячки… – с ходу привел несколько примеров Кондрашов. – Вполне допускаю, что, вещая нам с тобой о материальном благополучии и счастье в личной жизни, она могла элементарно хвост пушить перед друзьями юности туманной, которых двадцать пять лет не видела. А на деле все не так безоблачно… Женская душа – потемки.
Что правда, то правда, согласился с ним Лукин, но все же спросил:
– Это точно самоубийство?
– В чистом виде, – уверил его Никита. – В квартире находилась одна. Дверь была заперта изнутри. Ключ в замке. Муж снаружи открыть не смог, пришлось слесаря вызывать.
– Может, случайность? – предположил Николай.
– Не прокатывает. Ее окна во двор выходят. Внизу детская площадка. Там в это время несколько мамаш и бабушек с чадами гуляли. Они в один голос утверждают, что видели, как Галка стояла какое-то время на подоконнике, прежде чем прыгнула. Муж ее только-только припарковался у подъезда и вышел из машины… Вот же угораздило мужика там оказаться… В общем, наблюдал момент падения воочию.
– Когда похороны? – спросил Лукин.
– Послезавтра в час дня.
– Выходит, в ее собственный день рождения, – произведя нехитрый подсчет, сказал Николай: – А где?
– На Волковском кладбище. У нее там и мать, и отец лежат. Приедешь?
– Буду обязательно.
– Тогда до встречи.

Похороны есть похороны – веселого мало. А когда хоронят в закрытом гробу – совсем тоска. По понятным причинам здесь был тот самый случай. Так что ни увидеть усопшую напоследок, ни проститься по обычаю не вышло. Народу собралось немало – человек сорок. Бывшие одноклассники, спасибо Сорокину, который всех оповестил, пришли в полном составе. Присутствовали коллеги с работы. Из близких были только скорбящий супруг и заплаканная дочь – вероятно, другой родни у нее не нашлось. Цветы, венки, речи… В завершение каждый бросил на крышку гроба прощальную горсть земли. Затем вдовец пригласил всех желающих проследовать в автобус, чтобы отправиться в кафе, где был уже накрыт поминальный стол.
Подавляющее большинство приглашение приняло. Кое-кто простился и откланялся. Кондрашов с Лукиным были в числе последних.
– Ты чего не поехал? – Спросил Николай, когда они шли к выходу с кладбища.
– Я за рулем. Опять же, нужно вернуться на работу, – ответил Никита. – Тебя тоже время поджимает?
– Да нет… Просто ненавижу поминки, – честно признался Лукин. – Поначалу всеобщая печаль. А после третьей никто уже не помнит, по какому поводу собрались, и начинается веселуха.
– Есть такое дело, – согласился Никита, но в оправдание обычного поведения участников тризны заметил: – Уж больно ты строг. Я читал, что на Руси спокон веку так повелось, еще с язычества. Предав усопшего земле, пили, ели, веселились не просто, а утверждали так жизнь перед ликом смерти. Во как!
– Не по мне это. – Держался за свое Лукин. – Выпить стопку за помин души – это да, а все остальное…
– Ты на машине? – неожиданно поинтересовался Кондрашов.
Николай отрицательно помотал головой.
– Тогда давай заскочим ко мне в Управление, – предложил Никита. – Отсюда езды пятнадцать минут. Там помянем Галку по-твоему, без продолжения. И разбежимся.
– Ты же говорил, тебе работать надо?
– По рюмашке – минутное дело, – нашел оправдание руководитель окружного розыска. – Ну что?
– Поехали, – согласился Лукин.
За воротами Кондрашова поджидала черная «камри» с синим проблесковым маячком на крыше.
– Да ты, как погляжу, большой начальник! – подначил Николай, увидев мигалку.
– Не стоит преувеличивать, – возразил Никита, усаживаясь на водительское сиденье. – Машина оперативная. По московским пробкам без такого моргасика хрен куда вовремя доберешься.
Минут через двадцать они действительно были в кабинете Кондрашова. Тот без лишних слов извлек из сейфа бутылку армянского коньяка и пару рюмок. Лукин никогда не был поклонником кавказского бренди и предпочел бы сухое вино, но выбирать не приходилось.
– Пусть земля ей будет пухом! – провозгласил Никита.
Выпили, не чокаясь.
– Ну, а теперь выкладывай, о чем хотел поговорить, – предложил Лукин, поставив опорожненную рюмку на стол. – Не просто же так ты меня к себе зазвал.
– Ишь ты! – ухмыльнулся Никита. – Как догадался? Ты же вроде – компьютерщик, а не психолог.
– Одно другого не исключает, – парировал Николай и повторил: – Выкладывай!
Кондрашов сгреб со стола пустые рюмки и вместе с бутылкой вернул их на прежнее место в сейфе.
– Суицид – тема скользкая, – закрыв металлическую дверцу на ключ, издалека начал он. – По мне, твое тело – твое дело, и каждый волен обходиться с ним по собственному усмотрению. Если какой-то обдолбанный полудурок вздумал полетать и шагнул с балкона, флаг ему в руки. Или конченный алкаш допился до того, что всюду черти мерещатся, и сиганул от них в окошко. Скатертью дорога – нормальным людям жить легче станет. Но Галка-то к этой публике никаким боком… Да и все у нее было пучком.
– Ты всего два дня назад говорил, что она могла несколько преувеличивать, – напомнил Николай. – Откуда взялась такая уверенность в обратном?
– Оттуда, что я эти два дня, сложа руки, не сидел, – ответил Никита. – Я все-таки – сыщик. Первым делом досконально проверил ее по нашим учетам. Причем, по двум фамилиям: и Говейлер, и Артамонова по первому мужу… К слову, фамилия второго мужа Майстрюк, и взять ее она не пожелала. Это так, для справки… Ну, стало быть, проверил я ее. Чиста аки слеза младенца. Связался с «Трансконтейнером». Была отличным специалистом с зарплатой такой, что мне и не снилась. Стало быть, профессиональная реализация и высокий достаток налицо. Жилищных проблем нет. Квартира – просторная трешка. Со здоровьем тоже проблем не было. Я не поленился, поднял ее медицинскую карту. Опять же, семейное счастье в полном разгаре – полгода назад замуж вышла…
Кондрашов взял паузу, давая приятелю время осмыслить сказанное.
– М-да… – раздумчиво протянул Лукин. – Действительно, надо бы слаще, да некуда. Живи и радуйся.
– Это не все, – многообещающе произнес Никита. – Я вчера ознакомился с протоколом патологоанатомического исследования… Причина смерти, понятное дело, несовместимые с жизнью повреждения. Алкоголя, наркотиков и прочей дряни в организме последний врач не обнаружил. Зато установил, что… Галка была в положении. Срок – восемь-девять недель.
– То-то она к спиртному почти не притрагивалась, – пробормотал Лукин и уже в полный голос воскликнул: – Получается, она ни с того, ни с сего решила покончить с собой, а заодно и с будущим ребенком?!
– Ну, насчет «ни с того, ни с сего» я сильно сомневаюсь, – возразил Кондрашов. – Повод наверняка был. И даже не повод, а поводище! Просто мы его пока не видим… И, чем дальше, тем больше мне хочется выяснить, что Галку на тот свет спровадило, в смысле, к окну подтолкнуло. Сразу после выходных этим и займусь! – категорически заявил он.

Роман Святослава ЯРОВА «ЗАКОН БУМЕРАНГА»
будет опубликован в журнале "Детективы "СМ" №01 (ФЕВРАЛЬ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ на журнал "Детективы "СМ" можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ»